Чудовищный ливень
В течение многих лет шведский ученый и писатель Георг Даль исследовал малодоступные районы Колумбии, изучал природу и население этой страны. В настоящем отрывке из книги “Последняя река” показана картина условий жизни в сельве - влажных экваториальных лесах Южной Америки.
В полутора километрах выше слияния двух лесных рек, на берегу веселого ручья с прохладной чистой горной водой, стоит наша свайная хижина. Позади нас - горная цепь, впереди - долина, в ней тут и там расчистки, малюсенькие просветы в сельве, на которы мы недавно посеяли кукурузу и посадили бананы. И кругом во все стороны простирается дремучий лес.
В сельве - вечная забота о пище. Что-нибудь съедобное растительного происхождения всегда найдешь, правда не очень много. Но крупными дикими животными южноамериканские леса не богаты. Никакого сравнения с разнообраз6ной фауной Африки. Конечно, кое-что попадается: изредка - тапиры, пекари, маленькие олени, в горах - медведи.
Кругом труднопроходимая чаща, в которой звери мигом исчезают, почуяв опасность, и надо сказать, что они ее чуют, как правило, раньше, чем вы успеете их обнаружить. Достаточно распространены обезьяны, грызуны и крупные птицы, но не всегда найдешь их именно тогда, когда они вам нужнее всего. До ближайших соседей - несколько дневных переходов. Сплошная глухомань, ни единой тропки, за десь с топором пробьешься от силы километров на десять…
Приближался дождливый сезон, а пока были только отдельные ливни. Но сегодня назвевало что-то другое. С севера ползли по небу тяжелые мрачные тучи. Свинцовые, грозные, они словно готовились штурмовать темно-зеленую горную крепость.
Жарко, душно. Ходишь, и на тебя как будто что-то давит. Первые молнии пронизывают сумрак огненными стрелами. Внизу воздух недвижим, ветер стих совершенно, ни один лист не колышется. Птицы примолкли, даже сверчков и цикад не слышно.
И тут в горах рождается глухое рычание. Оно как бы разрастается вширь и могучей волной катит вперед - все громче, все ближе, все басовитее, на миг почти затихает, затем снова разражается оглушительным ревом. Ближе и ближе слышен треск ломающихся ветвей и гул падающих деревьев. Темная пустота над хижиной наполнилась голосами: гиканье, вой, свист.
Сидя под хрупким лиственным навесом, мы слышим будто лай исполинских собак, конское ржание, гулкие звуки труб и рогов. Над лесом мчится псовая охота великанов. Под напором могучего урагана наша лачуга дрожит как осиновый лист. Дрожит, но держится, хотя крыша ходит ходуном и столбы гнутся от порывов ветра. Мы затушили очаг и привязали все легкие предметы. Сколько это может длиться? Никто не знает. Спасаясь от ветра, ложимся на вибрирующие жерди пола, но все равно он нас треплет и дергает.
Земля и небо стерты завесой чудовищного ливня. Дождь летит почти параллельно земле, врывается под крышу и хлещет нас, словно плеткой. Миг - и мы уже мокрые насквозь.
Всю ночь свирепствует буря. Молнии полыхают так часто, что нельзя сосчитать. Они выхватывают из тьмы терзаемые ветром деревья с обломанными ветвями. И снова ливень, снова мы слепы и глухи, отчаянно цепляемся друг за друга и за перекладину на сваях. Наконец наступает утро. Ветер почти стих, дождь прекратился. В небе плывут рваные серые тучи. Сыро, влажно, пахнет гнилью и мхом. Буря прекратилась, но успела натворить немало бед.