Мой дом там, где я сейчас!

Уже несколько ночей подряд я слышал, как в илистой грязи на берегу реки барахтаются южноамериканские крокодилы, которых здесь называют аллигаторами. Я прислушивался к их отчаянному реву во время схваток друг с другом.

Эти чешуйчатые хищники днем обычно стараются не попадаться на глаза, а мне очень хотелось сделать несколько снимков. Мы решили поохотиться на них ночью с фотоаппаратом.
Дневная духота постепенно спадала. Медно-красный диск солнца опустился за горизонт. Легкий ветерок шумел в листве высоченных деревьев, и они скрипели и гнулись под тяжестью буйно разросшихся лиан.

Наша лодка бесшумно скользила по черной воде, и ни один звук не нарушал тишины, лишь раздавались тихие всплески, когда весла погружались в воду. Свернув в одну из проток реки, мы врезались в гущу свисающих почти до воды пальмовых листьев и темных ветвей. Зелень над головой сомкнулась, образовав плотный полог; мы пробирались в этом лабиринте, вдыхая запах тины, смешанный с сильным, терпким ароматом каких-то растений, плавающих в воде.

Вскоре сквозь сплетение ветвей кое-где стал пробиваться лунный свет, и до нашего слуха донеслись тихие всплески и хлюпанье вылезающих из ила аллигаторов. Тускло мерцала покрытая рябью поверхность реки. Лодка въехала в еще более густые заросли, и свет луны совсем исчез. Я ничего не мог различить, мы перестали грести и прислушались. Вдруг совсем рядом раздался страшный рев, а потом тяжелые шлепки и удары бронированных хвостов.

Что-то с силой стукнулось о лодку, и в нее хлынула вода. Мы включили фонарь и в его мигающем свете увидели злые, горящие красным огнем глаза над широко раскрытой пастью, усеянной острыми зубами. В смертельной схватке сошлись два огромных аллигатора. Одно чудовище ухватило другого за переднюю лапу, и мы, словно завороженные, смотрели, как раненый аллигатор перевернулся и опрокинулся на спину, продолжая яростно бить хвостом.
Наша лодка отчаянно запрыгала. Вдруг хвост аллигатора хлестнул по задранному носу лодки, отщепив большой кусок дерева. Над бортом показалась безобразная морда, и мощная передняя лапа ухватилась за край. Когда когти чудовища заскребли по сиденью лодки, а широко раскрытая пасть оказалась лишь в одном метре от проводника, он выстрелил из своего огромного ружья. Свинцовый град буквально разорвал аллигатора на части, а сильная отдача сбила проводника с ног и отшвырнула ко мне. В этот момент при свете фонаря и вспышке магния я пытался сделать снимок.

Аппарат был выбит из моих рук, я откинулся на заднюю скамью, а проводник повалился на меня. Под тяжестью наших тел корма совсем ушла под воду, и в следующее мгновение я уже барахтался наполовину в воде, наполовину в илистой слякоти. Луч фонаря скользнул по взбаламученной воде и осветил здоровенного аллигатора, выползающего из грязи. Он прошлепал близко, наступил мне на ногу, и я закричал. Пасть приблизилась к моему сапогу, я стал отчаянно отбиваться. Один из индейцев, находившихся в лодке, перегнулся через борт, и в лучах фонаря сверкнуло лезвие мачете. Мачете попало в аллигатора, и зверь выпустил мою ногу. Зловонное дыхание пресмыкающегося смешалось с запахом тины и слизи. Проводник ухватил меня за ногу и мощным рывком втащил в лодку… Охота с фотоаппаратом у нас не состоялась, а в целях самозащиты нам пришлось убить двух аллигаторов.

Некоторое время спустя ни одного аллигатора уже не было видно поблизости. В тростнике мягко плескалась вода. Когда мы выбрались из густых зарослей, вновь показалась луна. Ее бледный свет никогда еще не был для меня таким желанным.