За анакондой
Шведский исследователь, путешественник и зверелов Рольф Бломберг написал несколько книг о своей работе и приключениях в странах Южной Америки и Юго-Восточной Азии. В книге «В поисках анаконды» он знакомит читателей с животным и растительным миром верховий Амазонки – края дикого и малоизученного.
В верховьях Амазонки дожди льют с марта-апреля до октября. Непредвиденные обстоятельства задержали нас, мы вылетели из Стокгольма лишь в середине января. В Нью-Йорке закупили кое-какое снаряжение и улетели в Панаму. Здесь, в тропических условиях, испытали кинокамеры, ленту и звукозаписывающую аппаратуру. После этого мы перебрались в Боготу – столицу Колумбии, самую высокогорную столицу мира. В Южную Америку нас направила шведская кинокомпания, чтобы поймать громадную змею анаконду и снять о ней фильм.
Из Боготы мы направились на юг Колумбии. Сначала плыли в лодке вниз по реке Путумайо, потом – по ее притоку. Мягкими извивами течет она через пышные заросли, ласкающие глаз неисчислимым множеством оттенков зелени и тысячами орхидей и других цветов. Летают нарядные птицы – туканы, цапли, попугаи, зимородки, порхают бабочки всех цветов радуги… А сколько обитателей в самой реке! Мы видели множество аллигаторов, черепах, рыб – и каких рыб! У нас был с собой спиннинг, рассчитанный на пятикилограммовых щук. Стоило забросить крючок, как сейчас же поплавок скрывался под водой. С первого раза на приманку кинулся оранжевый пехеррей. Несколько мощных рывков – и его острые зубы перекусили прочную леску. Мы заменили ее, а следующая рыба снова оборвала крючок. Всего у нас было с собой три лески. Их хватило на пять минут…
Когда дожди прекратились и палило нещадно солнце, нам пришлось пережить внезапный паводок, вызванный бурными ливнями в верховьях реки. Однажды мы оставили лагерь рано утром и вернулись только под вечер, а за это время река поднялась на метр и наши раскладные кровати стояли в воде. Мы бросились спасать снаряжение. Пришлось спешно переехать,на что мы потратили всю ночь.
Утром косматый лес стряхнул с себя пелену тумана, который уплыл вниз по сонной реке. Миллионы москитов “удалились на отдых”. Но в тот самый миг, когда первые лучи ослепительного солнца разбились дребезги о блестящую поверхность воды, из зарослей в поисках жертвы вылетели тучи кровожадных мух.
Я сижу беззащитный около нашего лагеря, перезаряжаю кассету. Обе мои руки - в черном мешке, а намазаться жидкостью, отпугивающей крылатых хищников, я забыл. На меня набрасывается рой мух, мои плечи уже совершенно изъедены. В отчаянии я выдергиваю руки из мешка, жертвуя пленкой. Конкистадоры, миссионеры, путешественники прошлого - как они могли выносить хоть один день в этой стране без спасительной жидкости!.. Потом мы много часов пробивались с помощью мачете сквозь сплетение косматых воздушных корней, упрямых ветвей и колючих пальм, а коварные лианы ловили нас в свои сети. Воздух влажный и душный. Наши рубашки потемнели от пота…
Чуть южнее той точки, где линия экватора пересекает реку Путумайо, в нее впадает маленький приток. Следуя на север вдоль извилистого русла этого притока, можно попасть к болоту, которое производит очень своеобразное, почти жуткое впечатление. Этот ландшафт словно нарочно создан для киносъемок. Несколько лет назад здесь бушевал лесной пожар - небывалое явление в этой части Амазонии. Нужна на редкость сильная засуха, чтобы могли загореться такие влажные леса. Огонь уничтожил на большой площади густую, кишащую зверьем заболоченную сельву. На долгое время здесь прекратилась всякая жизнь. Но постепенно обугленные стволы покрылись растениями-паразитами, появились молодые ростки пальм и других деревьев, зазеленела сочная трава.
В воде этого притока обитает множество рыб, черепах, аллигаторов. Поражает невиданное обилие всевозможных птиц. Млекопитающие встречаются реже - они избегают открытых мест. Пожалуй, один лишь грозный ягуар покидает иногда свои “охотничьи угодья” в гуще сельвы, чтобы побродить по болоту. Там и тут попадаются свежие следы ягуара, а глубокие царапины на стволах деревьев говорят о том, что хищник точил здесь когти…
Стоит страшная духота. Яркое солнце палит целыми днями с почти безоблачного неба. Температура воздуха в тени достигает 40 градусов по Цельсию. Правда, воды кругом вдоволь, однако купаться очень опасно. Самое большее, что мы можем себе позволить, - это обливаться из ковша, стоя в лодке или на берегу. Да и то приходится поторапливаться: за нами неотступно следуют огромные тучи кровожадных мух. В этих местах водится огромный водяной удав, анаконда, за которым мы и охотились.
Однажды мы поймали рекордный по величине экземпляр электрического угря и решили сначала, что на удочку попалась анаконда. Желая сохранить угря для съемок, мы устроили специальный садок из прочной сетки, выпустили угря в садок и стали шестами направлять его в поле зрения аппарата. И тут меня вдруг так ударило электрическим током, что ноги непроизвольно подогнулись и на мгновение совершенно онемели. Неприятное ощущение! Если электрический угорь коснется вас на глубоком месте, последствия могут оказаться самыми трагическими. Электрический угорь слеп. Свою добычу - рыб, лягушек и других мелких обитателей болота - он обнаруживает при помощи специального органа - своего рода “радара”.
Еще один неприятный обитатель здешних мест - скат, речной хвостокол. Он прячется в иле и песке на дне рек. Длинный хвост ската оснащен зазубренными ядовитыми шипами. Хвостокол владеет своим оружием не хуже искусного фехтовальщика и может, если на него наступить, нанести очень болезненные и опасные для жизни раны.
Наш проводник пошел на разведку. Через некоторое время он появился и взволнованно сообщил нам, что нашел змею. Она лежала на подстилке из водорослей, плававших на поверхности воды, почти у самого края болота. К ней нужно было подкрасться незаметно, так как обнаружив приближение, она успеет доползти до ближайших деревьев, а искать анаконду в густых колючих зарослях почти безнадежное занятие.
К сожалению, змея заметила нас раньше, чем мы ее. Проводник внезапно вскрикнул и вытянул руку вперед. Метрах в ста пятидесяти от нас на разводье, между двумя огромными ворохами плавучих растений, я увидел зигзагообразную рябь, быстро двигавшуюся по направлению к лесу. Я быстро схватил мешок и прыгнул в воду. Двигаться по колено в воде трудно при любых условиях, а в разгар экваториального дня это вообще одно из тех безрассудств, которые может себе позволить только зверолов. Между тем зигзагообразная полоса ряби приближалась к берегу. Я был метрах в ста от берега, когда глянцевитая, черно-желтая анаконда выбралась из воды и стала уползать в высокую траву. Сделав отчаянный рывок и запутавшись в стеблях водяных растений, я упал лицом в воду. А когда снова встал на ноги, анаконда уже исчезла. Проклиная все на свете, я вышел на берег и побрел в том направлении, куда уползла змея, надеясь найти ее по следу на траве.
Не успел я пройти и 200 м, как из небольшого куста ко мне метнулась тупая голова с разинутой пастью. Я отскочил, как ужаленный. Под кустом лежала анаконда, пятнистое туловище которой так удачно сливалось с окружающим фоном, что в первый момент я просто не заметил ее. После сытного обеда змее, вероятно, было так же трудно передвигаться по болоту, как и мне, и, добравшись до травы, она решила отдохнуть. Когда я почти наступил на нее, она вынуждена была начать борьбу. Но она вовсе не собиралась бросать мне вызов на смертельный бой, а лишь метнулась ко мне с разинутой пастью в слабой надежде на то, что я испугаюсь и оставлю ее спокойно переваривать пищу. Сделав этот вывод и подтвердив установившуюся за ее родом репутацию свирепости и воинственности, анаконда свернулась под кустом в тугой узел и теперь лежала тихо. Тут мне пригодилась бы какая-нубудь палка, но до ближайших кустов было довольно далеко, а я боялся уйти от змеи. Тогда я начал махать мешком над ее головой, рассчитывая на то, что анаконда бросится на него и ее зубы застрянут в ткани. Этот способ я не без успеха применял раньше при ловле змей. Но анаконда лишь прятала голову под свои кольца и шипела.
Я решил, что не сумею обойтись без посторонней помощи, и, обернувшись, отчаянно замахал руками, подзывая проводника, стоявшего посередине болота. Анаконда вдруг выпрямила свое длинное тело и начала поспешно удирать, скрываясь в траве. Тогда я схватил ее за конец хвоста, оттащил на прежнее место.
По всем правилам анаконде следовало бы обвиться вокруг меня и начать душить своим мускулистым телом. Но она опять свернулась в клубок, издавая тихое, злобное шипение. Быстро накинув ей на голову мешок и завязав его, я стал ждать проводника. Змея была поймана. Она лежала совершенно спокойно, изредка подергивая хвостом.